Назад

Мари – просто человек, сидящий в кофейне

Любимая книга Мари – «Постижение» Маргарет Этвуд. Буквальный перевод названия книги – «Всплытие». Это роман об ощущении потерянности, о гнетущей тревоге, о предчувствии чего-то мрачного, которое затаилось в глубине. Это книга о непонимании людьми друг друга и непонимании себя. Она про людей, про их внутренний мир, про их психологию. По сюжету книги героиня всплывает из глубины озера в поисках наскальных рисунков. Героиня моего интервью Мари всплывает из своего бессознательного по пути к осознанности собственной жизни. Первый раз с пятнадцати лет Мари уже целых три месяца находится в состоянии стабильности. Она рефлексирует и пытается разобраться, чего она действительно хочет, что ей нравится, а что нет. 

«Я словно наблюдатель самой себя со стороны, – говорит она. – Пытаюсь оценить и осмыслить свою жизнь. Я бы сказала, что сейчас я просто человек, сидящий в кофейне без особого смысла внешне, но внутри переживающий осознание».

Наша сегодняшняя собеседница продолжает свой рассказ вдумчиво, без пауз:

«До этого вся моя жизнь заключалась в борьбе, в которой ты то находишься в состоянии депрессии и всеми силами вытаскиваешь себя из этой лужи, то вдруг наступает период гипомании, которую ты пытаешься обуздать. Ну, например, когда у тебя депрессия, ты не хочешь заниматься сексом совсем, а когда эпизод гипомании – ты хочешь секса всегда. И вдруг ты оказываешься посередине, когда ничего не происходит: ты не понимаешь и не знаешь, не можешь ответить, как ты себя чувствуешь. Сейчас, находясь в стадии ремиссии, я и пытаюсь это понять. Я осваиваюсь в своей жизни, размышляю, на что мне тратить время и энергию, освободившиеся от вечной борьбы. 

_________

Я прожила в таком состоянии восемь лет, умудрившись за это время окончить не только школу, но и университет.

Все началось в пятнадцать лет, когда я была в девятом классе. Мне вдруг резко стало очень плохо. Я постоянно плакала и не могла найти этому причины. Родители решили, что у меня переходный возраст. Мама, правда, пыталась что-то предпринять и отправила меня к психологу, но все было бесполезно. Я прожила в таком состоянии восемь лет, умудрившись за это время окончить не только школу, но и университет. Это были восемь лет тяжелейшей вялотекущий депрессии, абсолютно безосновательной. Я не видела никакого выхода, считала, что смысла проживать такую жизнь нет, раз не хочется проживать даже сегодняшний день. Я ударилась в религию, практиковала позитивное мышление до потери пульса. Мне ничего не помогало. Психолог же, работая со мной, не мог найти проблему.

_________

Врач, то ли испугавшись, то ли действительно осознав всю серьезность ситуации, посоветовала вызвать скорую и попросить, чтобы меня отвезли в психиатрическую больницу.

А потом все вдруг неожиданно закончилось. Только что мне было очень плохо, а затем резко стало хорошо. Тогда я еще не понимала, что наступило состояние гипомании. Я решила, что познала истину жизни, дзен и что теперь все вечно будет прекрасно. Естественно, этого не произошло: после эпизода гипомании началась самая адская, тяжелейшая депрессия, которая длилась полтора года. Правда, в тот момент я уже стала понимать, что со мной что-то не так, и началась череда психологов, каждый из которых пытался лечить меня по-своему. С одной из них мы занимались классическим психоанализом, при этом она оказалась адептом кораллового куба и назначала мне разные травки от моей болезни. От работы с ней мне становилось все хуже и хуже. Я не вставала, перестала ходить на работу. Ко мне вернулись мысли о суициде. Я представляла, как спрыгну с крыши или упаду на рельсы в метро. Меня спасла сестра, с которой мы жили в Питере под одной крышей. Она позвонила психологу, подробно объяснив, что со мной происходит. Врач, то ли испугавшись, то ли действительно осознав всю серьезность ситуации, посоветовала вызвать скорую и попросить, чтобы меня отвезли в психиатрическую больницу. Так я и попала в “Четверку”, больницу для иногородних. И начались треш, угар и ад – другими словами то, что со мной там происходило, и не назовешь.

Меня никто не лечил, таблеток мне не назначали, я просто лежала, порой со мной работали так называемые специалисты. Психолог говорила мне на сессиях: “Вы такой истероидный тип личности, судя по тесту. Такие типы все время представляют свою смерть. Что они умрут, а все будут вокруг жалеть, какой был хороший человек. Ну вы поймите, вы сдохнете, а всем будет все равно!”

Местный психиатр вымогала у меня деньги. Своими сеансами она доводила меня до слез, при этом постепенно выясняя, какая у меня зарплата, сколько у меня накоплений. “Единственный шанс у вас – это психотерапия со мной, – говорила она. – Сейчас вы должны заплатить аванс, сто тысяч за все сеансы, но я готова сделать скидку. Можете оплатить пятьдесят процентов. Пусть ваша сестра при посещении принесет деньги, но только чтоб никто не видел”.

Главным развлечением в больнице была ходьба по коридору туда-сюда. А еще там был шкаф с книгами, очень старыми советскими, и, когда не хватало туалетной бумаги, из них вырывали страницы. 

_________

Я постоянно думала о смерти. Бродила по городу и высматривала высокие дома. Звонила в домофон под разными предлогами, чтобы меня пустили в подъезд, поднималась на последний этаж и искала пути выхода на крышу.

Из больницы меня выписали через положенное по протоколу время. Болезнь не ушла, она только притупилась из-за ничегонеделания. Ведь я много лежала, мне не надо было ходить на работу, готовить себе еду. 

После клиники я боялась врачей и не ходила больше ни к кому. “На воле” мое состояние стало ухудшаться. Мне было очень плохо, и я не знала, что будет завтра. Я постоянно думала о смерти. Бродила по городу и высматривала высокие дома. Звонила в домофон под разными предлогами, чтобы меня пустили в подъезд, поднималась на последний этаж и искала пути выхода на крышу. Когда находила, радовалась как ребенок. Думала, ну вот классно, если что, есть выход. По сути, тогда это было инструментом к выживанию. От физического суицида меня останавливала сама жизнь. Когда я шла к какому-нибудь дому с целью прыгнуть с крыши, то теряла сознание по дороге.

_________

За восемь лет депрессии я перепробовала все: медитацию, йогу, телесные техники, работу с психологом, но с уверенностью могу сказать, что помогают только лекарства.

Близкие беспокоились за меня. Опять началась череда бесполезных походов к психологам, пока однажды я не рассказала своему молодому человеку о проблеме. Это стало поворотным моментом. Он нашел психиатра, который наконец разъяснил мне, что у меня БАР, биполярное расстройство, и назначил медикаментозные препараты. Впоследствии один психиатр сменился другим, менялись препараты и жизнь пошла на лад. Моя болезнь такого типа, что мне нужно принимать препараты всю жизнь, другого способа лечения не существует. За восемь лет депрессии я перепробовала все: медитацию, йогу, телесные техники, работу с психологом, но с уверенностью могу сказать, что помогают только лекарства.

_________

Приступы болезни возникают не потому, что у тебя что-то плохое в жизни произошло или ты вспомнил историю из детства. Она срабатывает как биологические часы. Пришло время болезни, и тебе стало плохо.

Ведь БАР – это болезнь. Врачи выдвигают теорию, что она провоцирует нарушения в мозге. Болезнь передается наследственным путем и не лечится. Проявляется обычно с пятнадцати до двадцати пяти лет. Приступы болезни возникают не потому, что у тебя что-то плохое в жизни произошло или ты вспомнил историю из детства. Она срабатывает как биологические часы. Пришло время болезни, и тебе стало плохо. Конечно, если ты мало спишь, употребляешь алкоголь, то есть изнашиваешь организм, приступы могут начаться. Но все это может быть только катализатором болезни, а не причиной.

Боюсь ли я рожать детей? Нет, я просто их не хочу. Но это пока. Возможно, мое мнение изменится. Я не считаю, что моя болезнь – противопоказание к беременности. Есть намного более страшные недуги. И я теперь знаю, как ее распознать. Главное вовремя диагностировать болезнь, пойти к правильному врачу, а именно – к психиатру, подобрать медикаменты и стабилизировать состояние.

_________

Очень важно, когда в это время есть кто-то, с кем ты общаешься, кто просто может объяснить тебе, что нужно потерпеть, подождать, что таблетки подействуют и станет легче.

Мне бы хотелось помогать другим людям. Я состою в разных сообществах по БАР. Когда я вижу в группах посты про самоубийства, я отвечаю практически копипастом: “Не волнуйся. Не сдавайся. Потерпи. Ты справишься. Это пройдет”. Я стараюсь поддержать людей как могу, так как знаю по себе, каково это, когда тебе очень плохо, а таблетки начинают действовать только через месяц. Когда ты испытываешь на себе их побочные эффекты. Когда вдруг приходит понимание, что таблетки не подошли, и ты начинаешь уменьшать дозу, а потом уже на других таблетках ее наращивать. Очень важно, когда в это время есть кто-то, с кем ты общаешься, кто просто может объяснить тебе, что нужно потерпеть, подождать, что таблетки подействуют и станет легче.

Сейчас я чувствую себя стабильно. Но поскольку последние десять лет я хотела умереть, эти мысли стали частью меня. Внутри очень долго не отпускало чувство, что окей, я живу, но я не знаю, хорошее это решение или нет. Я как будто все время уговаривала себя: ну надо так надо. Самое страшное – вернуться к тем ощущениям депрессии, что были. 

Моя жизнь в настоящем, жизнь наблюдателя со стороны, где я пытаюсь оценить, осмыслить происходящее. И сейчас я думаю, что жизнь – это в общем-то ничего страшного, это хорошо. Возможно, это того стоило. 

Какой мой взгляд на жизнь сейчас? Счастье равно не болеешь».

Оставить коментарий

© Социальный лекторий «Будет Talk», 2019 Разработка сайта — Bondesign.pro

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять